intimSHOP.ru

Голый художник на Красной площади Москвы. ФОТО. ВИДЕО

Какими художественными произведениями известен художник Петр Павленский – нам неизвестно. Однако, он успел прославиться в российской столице, приурочив свою акцию, названную «Фиксация», ко дню работника полиции.

Сотрудники отдела полиции «Китай-город», которые несут охрану Красной площади в Москве, были весьма удивлены такому «подарку» — сидящему голому мужчине на гранитной брусчатке.

Казалось бы, не первый подобный случай в их практике, но первый же приблизившийся к мужчине полицейский был весьма удивлен и даже озадачен. Мошонка художника была прибита насквозь большим гвоздем к брусчатке.

Акция началась 10 ноября в 13:00, а уже около 14:30 мужчину увезли на скорой в Первую градскую больницу. Там ему оказали медицинскую помощь. От госпитализации Павленский отказался. После больницы его доставили в отделение полиции «Китай-город».
detail_e7d7aa407608ceff6d9a4c95d0533134
В заявлении по поводу акции отмечается, что ее можно рассматривать как» как метафору апатии, политической индифферентности и фатализма современного российского общества. Не чиновничий беспредел лишает общество возможности действовать, а фиксация на своих поражениях и потерях все крепче прибивает нас к кремлевской брусчатке, создавая из людей армию апатичных истуканов, терпеливо ждущих своей участи. Сейчас, когда власть превращает страну в одну большую зону, открыто грабя население и переправляя финансовые потоки на рост и обогащение полицейского аппарата и прочих силовых структур, общество допускает произвол и, забыв про свое численное преимущество, своим бездействием приближает триумф полицейского государства».

Павленский известен и другими радикальными одиночными акциями в жанре политического искусства. 3 мая он лег у здания законодательного собрания Петербурга нагой и обмотанный колючей проволокой. Акция «Туша» символизировала «существование человека в репрессивной законодательной системе, где любое движение вызывает жестокую реакцию закона, впивающегося в тело индивида».

Группа «Война» в своем твиттере, например, пишет: «Художник Павленский – это венский акционизм начала 60-х с кровью и болью – но в социальном разрезе России 2010-х».

Художнику и теоретику современного искусства Анатолию Осмоловскому, который в 90-х выкладывал слово из трех букв с помощью человеческих тел на той же Красной площади, акция Павленского пришлась по душе. «Такова жизнь, все адекватно. Ведь засовывают же публично бутылки в задний проход — и ничего. Никакой политики здесь нет. Это отношение к нашей жизни, особенно в связи с работой органов внутренних дел. Это весело, и ничего в этом нет страшного», — сказал он «МК».

Соглашается с коллегами по цеху и художник Гоша Острецов: «Это скорее художественно-политическая акция. Люди сжигали себя в советское время. Теперь 70-е годы вернулись, и вместе с ними — героизм. Искусство всегда было радикальным — оно показывало степень свободы человека. Нарушение табу создает новый образ. А Павленский, в принципе, пошел на криминальный шаг. Это ведь из тюремных кругов пошло — оскопление, прибивание. Он попытался на языке правящей партии объяснить сою позицию униженного человека, каким, собственно является каждый в современной России. Я считаю, получилось даже эстетично — красивый парень, спортивный, не какой-то там урод. Прекрасное тело — и красивая акция».

Однако далеко не все художники поддерживают Петра Павленского. Среди них — радикальный перформер Елена Ковылина, акции которой тоже часто связаны с болью и риском.

«Это настоящий трэш, который дискредитирует то, чем я занимаюсь. Теперь перформанс будет ассоциироваться у людей с этими прибитыми яйцами и с Pussy Riot. Возможно, кому-то этот жест и показался очень сильным, но к подлинному искусству он имеет опосредованное отношение. Это скорее политическая акция, инструмент идеологического сопротивления, который в сложившейся европейской эстетике причисляется к современному искусству. Однако я не согласна ни идеологически, ни художественно с этой традицией. По-моему, Россия — одна из самых открытых для художественных практик стран, а мне, поверьте, есть с чем сравнивать. Только я считаю, что менять мир нужно с помощью утверждающих те или иные ценности художественных высказываний, а не разрушающих и деконструирующих».

Художник Леонид Тишков:

«Я это отношу к традиции русского скоморошества и юродства. Это явление существовало еще при Иване Грозном, шуты вытворяли непотребные, с позиции власти, вещи. Но их, юродивых, ценили и даже, можно сказать считались с ними. Видимо, такая традиция сильна в переломные моменты, когда власть просто нуждается в подобных эксцессах. Сейчас появилось что-то подобное — и мы рассматриваем это как знак. Это относительное сумасшествие — я не специалист, конечно. Но судя по фотографиям, это выглядело трагично, как любое присутствие обнаженного тела на фоне символических пространств, где оно не должно быть. Все вместе это эмоционально и физически вызывает фрустрацию, становится больно».

За акцию на Красной площади художнику Петру Павленскому вначале грозило 15 суток административного ареста, затем – обвинение по ст. «Хулиганство» УК РФ. В итоге, суд отказался вынести определение о заключении его под стражу, в связи с отсутствием доказательств его виновности по уголовной статье.

После нынешней акции на Красной площади в сети появились сообщения о том, что в этот раз художник сначала сделал себе пирсинг в интимном месте, а потом уже отправился протестовать к Кремлю.

Из личного интервью Павленского газете «metro»:

Как вам удалось успеть сесть на брусчатку и не быть пойманным?

Я понимал, что место будет просматриваться. Но на моей стороне было преимущество – ведь предыдущие несанкционированные акции на площади были с транспарантами и флагами. На них полиция и должна была реагировать. А тут происходило что-то другое. Вначале я был незаметен. На мне была неяркая одежда серого цвета. И ее было немного– брюки, куртка.

В какой момент началась акция?

Когда вдруг на площади появился этот объект, скульптура – голый человек, смотрящий на свои прибитые к брусчатке яйца.

О чем говорил этот объект?

Я слышал о том, что на зоне, когда ужесточают режим, заключенные показывают, как они якобы прибивают свое тело. К этому жесту я добавил акт смирения перед государством. Ведь получается, что люди часто смотрят на то, что им мешает, что «прибивает» их, и ничего не делают. Это заставляет их чувствовать свою беспомощность.

Вы консультировались с врачами о возможных последствиях акции?

Нет. Я купил гвозди в строительном магазине, они были в смазке. Я промыл их с мылом и протер спиртовой салфеткой. Вот и вся подготовка. Я не видел никаких особенно страшных последствий для здоровья. Я же не в глазницу собирался вбить гвоздь и при этом не повредить глаз. Вот именно когда я вбивал и сидел, вообще страшно не было. А в момент подготовки было. Это было самое тяжелое время. Всякие страхи и фобии наваливаются с удвоенной силой. Действовать всегда проще.

А как проходили тренировки?

Я продумывал одежду, в которой пойду и скорость раздевания меня волновала. Я дома готовился быстро раздеваться. Я должен был быть уверен, что смогу за 40 секунд скинуть вещи и ни в чем не запутаюсь. Иначе произошло бы самое страшное – акция сорвалась.

Но к процессу вбивания гвоздя сложно подготовиться…

Страх – это естественное чувство, если о нем думать. Оно было у меня, но ушло в процессе подготовки. Единственное, что было важно по-настоящему – я не хотел пробить вену – было бы много крови. Задачи залить все кровью не было – это была бы какая-то- другая акция. Работа «о крови» или чем-то еще. Значит, мне нужно было стараться вбить гвоздь туда, где не идет синяя полоса. Когда все переводишь на такой формальный язык, становится не так страшно. Для себя нужно просто понять порядок действия. Что касается боли – кожную ткань пробить очень быстро. Гвоздь – острый. Я взял специальную, тяжелую, но маленькую кувалду, спилил с нее ручку, чтобы она была удобной, и все. Адреналин был, боли я особо не чувствовал.

Расскажите, что происходило после задержания?

Меня повезли в больницу, извлекли гвоздь, все обработали, наложили повязку – осталась открытая рана. Мне сделали укол от столбняка, со мной поговорил психиатр – как обычно. В этот раз он даже не задавал специальные вопросы, чтобы что-то выявить. Рядом сидел опер – охранял меня. Выписали антибиотики и меня увезли в отдел, закрыли в клетке – не знаю, обезьянник ли это. После нескольких вопросов – «кто помогал», «как делал», «получаю ли за это деньги» – меня увезли на суд. Прошли почти сутки. После трехчасового ожидания в автозаке меня вывели, и я направился в здание суда, мне сказали, что вокруг нет конвоя и меня просто отпустили. Я не понял, что произошло, я готовился к другим вещам. Интересно – государство решило сделать свой перформанс. Я ведь говорил о полицейском государстве – акцию даже специально сделал в день сотрудника полиции. А они меня убеждали, что накрыли меня на площади для того, чтобы мне было тепло. То есть хотели показать – смотрите, все не так. На самом деле мы очень добрые.

Если говорить приземленнее – в чем физические последствия вашей акции? Или медийной истории для вас достаточно?

Это, конечно, идеализация. Но каждый раз, когда я что-то делаю, то надеюсь, что люди, которые меня обсуждают и думают, поняли, что каждый человек может говорить, выходить и делать. На улицы могут выходить по одному или группами. Но, повторюсь, это идеализация. Но я хотел бы этого больше всего: чтобы человеческие инициативы – разной формы – получали свое продолжение. Я не могу быть уверен, что так и будет. Но, с другой стороны, прецедент остается и на кого-то в момент принятия решения моя акция подействует. Когда я что-то делаю, то преодолеваю фобии и страхи. То есть говорю, что каждый из людей способен на многое.

Как ваши близкие отреагировали на акцию?

Оксана Шалыгина – человек, с которым мы делаем проект «Политическая пропаганда», где мы показываем других художников и размышления об искусстве в политическом подтексте – она меня поддерживает. Когда люди живут вместе, живут одним делом, и у них не формальные отношения, это естественно. Я не говорю, что она моя жена – я против института брака. Она – соратник, партнер. У нас есть дети – они тоже в каком-то роде «соратники». Они – часть моей жизни и понимают, что происходит.

Вы готовите еще одну акцию?

Я не мыслю серийно. Нет такого, что у меня еще 10 акций впереди. Я ощущаю какие-то вещи, ситуация постоянно меняется. Когда все это собирается, я понимаю, что и как нужно делать.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.

Рейтинг@Mail.ru
Каталог русских эротических сайтов
Мой топ русского порно
счетчик посещений besucherzahler adult matches
loading...